Это началось четыре дня назад, когда Малыш Луи впервые вошел в Центральное кафе. На нем был тот же, что и сегодня, светло-серый костюм, те же изящные с отделкой из змеиной кожи туфли, он был гладко выбрит, припудрен и ощущал особую легкость, свойственную людям, которые могут наконец в воскресное утро одеться во все чистое. Как и у них, движения его были манерны: он ступал, избегая камней, и ловил свое отражение в зеркальных витринах.

В кафе набралось разного люду — рыбаки, иностранцы. Ни на кого не обращая внимания. Малыш Луи опускал франк за франком в щель игрального автомата, внимательно следя за ним, и наклонялся в тот самый момент, когда выпадал выигрыш. Деньги выскакивали с таким шумом, что на подносе подпрыгивали разменные жетоны.

— Ну вот!

Он воспринимал свое везение как должное. Немного погодя подошел к местным жителям, которые бросали шары неподалеку от разложенных на просушку сетей.

Игроки громко переговаривались, чтобы привлечь внимание иностранцев.

Малыш Луи бросил на ходу одному из игроков:

— Дай-ка мне на минутку твои шары, дружок!

Он поставил один шар в двадцати пяти метрах, прицелился, сделал три прыжка, ударил и попал в шар противника с таким треском, что все игроки обернулись.

Глаза Малыша Луи смеялись. Приключение начиналось. И начиналось так, как он задумал. Полчаса спустя он уже играл партию с другими, окруженный толпой любопытных, которых все прибывало.

— Ты из Марселя? — спросил его кто-то из рыбаков.

— Да, из тех мест.

Мальчишки и парни постарше с завистью поглядывали на его белую фланелевую фуражку, узконосые туфли, кольцо на левой руке. Курортники указывали на него друг другу глазами, а жены их задерживались, чтобы посмотреть, как он играет.